В баре пахло старым деревом, дорогим парфюмом и отчаянием. Именно это я и искала в тот вечер – чтобы какой-нибудь мощный аромат перебил запах его одеколона в моей памяти. Чтобы гул чужих голосов заглушил эхо наших последних слов. «Это не работает, Лера. Мы закончили». Как банально, блять.
Солнце палило нещадно, заливая теннисный корт золотистым светом. Элитный клуб «Золотая ракетка» в этот полуденный час был почти пуст — богатые клиенты предпочитали утренние или вечерние тренировки, чтобы не потеть под июльским зноем.
Меня зовут Алиса, мне тридцать два, и мой мир треснул по шву ровно три месяца назад, когда муж сообщил, что уходит к другой. Не к молоденькой дуре, нет — к ровеснице, своей коллеге, с которой у них, оказывается, уже два года был «духовный роман».
Ольга вошла в тренажерный зал с той уверенной походкой, которую вырабатывают годы управления людьми и миллионами. Ей было сорок два, но выглядела она так, будто время решило обойти её стороной.
Офис пах кофе, бумагой и чем-то неуловимо дорогим — может, кожей кресел или одеколоном Антона Сергеевича, который, как слухи ходили, стоил больше зарплаты половины этажа.
Лифт в этом доме был старый, скрипучий, с зеркальными стенами, в которых отражалось всё — от потёртого линолеума до потолка с желтеющими плитками. Он всегда ехал медленно, будто нехотя, а сегодня и вовсе решил устроить забастовку. Анна застряла в нём с соседом.
Вступление: "Две недели до свадьбы" Последние четырнадцать дней перед свадьбой стали для Лёши временем странного напряжения. Всё началось с неожиданной встречи с дядей Дмитрием в том самом кафе, где раньше они с отцом обсуждали дела.
Запись в дневнике, 15 июня Я даже не знаю, с чего начать. Руки дрожат, пока пишу это, а в голове — каша из стыда, кайфа и какого-то странного облегчения. Я изменила Сереже. Впервые за семь лет брака. И это было так… ошеломляюще, что я до сих пор не могу собрать мысли в кучу.
Сейчас ей уже около 80 лет. Но разговоры о сексе и эротике ее по-прежнему волнуют. Чувствуется, что в молодости она давала мужикам жару! Мои ощущения меня не обманули. — У меня клитор торчит, как член, и верхушка очень чувствительная. И вообще, лаская свой клитор, я ощущаю внутри его упругость.
Ее бедра приподнялись навстречу его ладони, когда он нащупал выпуклость под тканью. Горячую, влажную. Он почувствовал, как его собственное возбуждение, сковывающее его в джинсах, стало почти болезненным. Но сейчас – только она. Он снял с нее последние преграды.