Проводница отсосала у случайного пассажира
Поезд Москва–Сухум был моим личным чистилищем. Двое с половиной суток тряски, стук колёс, превращающийся в навязчивый психический шум, и это вечное ощущение временности, будто жизнь поставлена на паузу.
Поезд Москва–Сухум был моим личным чистилищем. Двое с половиной суток тряски, стук колёс, превращающийся в навязчивый психический шум, и это вечное ощущение временности, будто жизнь поставлена на паузу.
Я никогда не думал, что моя жизнь повернётся так. Всё началось с того, что Лена, моя жена, получила повышение. Она сияла от счастья, её глаза искрились, когда она рассказывала, как её босс, Олег Сергеевич, похвалил её за проект. Я был горд за неё. Лена — умница, всегда была.
Санаторий «Сосновая Роща» встретил его усталой тишиной и запахом хвои, смешанным с легким ароматом стерильности. Сергей Петрович, крепкий еще, несмотря на седину и семьдесят лет за плечами, вдовец с состоянием, которое тяготило своей тишиной, приехал сюда лечить спину.
Что же в этой женщине, к своим годам получившую грудь, которая, наверняка, без бюстгалтера стремилась строго вниз, и ягодицы, размером с два неплохих арбуза каждая, меня так притягивало? Стук в дверь прервал мои воспоминания и растворил повисшее в кабинете молчание. - К вам можно?
Утро в офисе было обычным, как и всегда. Я сидел за своим столом, погружённый в отчёты и таблицы. Наташа, моя коллега, сновала вокруг, пытаясь привести в порядок бумаги и канцелярские принадлежности.
Москва утопала в сером ноябрьском тумане, когда Маша, поправляя узкий пиджак, закинула сумку на плечо и вышла из такси у аэропорта. Ей было двадцать семь, и она уже третий год работала секретаршей у Дмитрия Александровича, генерального директора строительной компании.
Таня поправляла платье перед зеркалом в ванной комнате их с мужем квартиры. Чёрное, обтягивающее, с глубоким вырезом на груди, оно подчёркивало её фигуру — тонкую талию, округлые бёдра и грудь, которую она считала своим главным козырем. Ей было тридцать два, но выглядела она моложе, и знала это.
Офисный воздух был спёртым, пропитанным ароматом дешёвого кофе и усталости. За окном дождь стучал по асфальту, превращая улицы в зеркальные потёки.
Меня зовут Артём, мне двадцать шесть, и я уже пятый день тлел от скуки в этой проклятой больничной палате. Сломанная нога, подвешенная к этой дурацкой балке, чесалась под гипсом так, что хотелось кричать, а от вида бежевых стен и запаха антисептика уже начинало подташнивать.
Алина задержалась. Опять. Я сидел на кухне, пятый раз перезапуская сериал, который даже не смотрел. На столе остывал ужин — паста с морепродуктами, её любимая. Я приготовил её специально, зная, что Алина любит поесть после вечеринок. Но сейчас было уже полвторого ночи, а её всё не было. "Корпоратив.