Маша сидела на подоконнике в своей комнате в общаге, лениво листая ленту в телефоне. За окном лил дождь, и в комнате пахло мокрой одеждой, смешанной с ароматом ее лосьона для тела.
Директор на огромном предприятии был очень серьезен – никаких послаблений никому. И вот, опять надвигается 8 Марта. Нужен праздник. На корпоративе он лишь мельком появился – проверить, как там вообще. А когда он свалил, то началось самое интересное – пара дам уже на столе.
Ровно через пару лет, скуф, продержавшись на обещании себе не ехать в село, где началась заваруха с его отцом, опять туда приехал. Он решил, что Светка сразу как видит его, так и кинется на него. Довольная. Но нет – ее нигде не было. - Эй, барышня! – позвал он одну местную мамзель.
Я сидела на кухне, вертя в руках бокал с недопитым вином, и смотрела на Сашку, моего мужа. Он только что вернулся с работы, усталый, как обычно, в своей мятой рубашке, с лёгким запахом пота и кофе.
Игорь знал, что его брак с Катей — это не совсем то, о чём пишут в романтических книгах. Они были вместе семь лет, и где-то на четвёртом году их страсть начала угасать, как костёр под дождём.
Сижу ща на диване в своей однушке, пялюсь в телефон, листаю её инсту. Маша. Блин, Маша. Эта девчонка — как сложнейшая головоломка, которую я разгадать не могу. Мы "друзья" уже два года, но это не дружба, это какая-то изощрённая пытка.
Всё началось с шальной мысли, которая засела в голове у Макса, как заноза. Ему было тридцать два, жене, Лере, двадцать восемь, и их брак, хоть и крепкий, уже начал покрываться лёгкой пылью рутины.
Вечер в офисе затянулся, как всегда. Сквозь жалюзи пробивался тусклый свет фонарей, а кондиционер гудел, будто напоминая, что время давно перевалило за полночь. Артём, младший аналитик, сидел за своим столом, уткнувшись в экран ноутбука.
Воскресенье. Утро. Мы проснулись с легкого похмелья. Немного болела голова после вчерашнего пива. Я пытался прийти в себя, а Паша уже направился на кухню. Оглядевшись, я обнаружил... точнее, не обнаружил свою жену и Юру. А они куда пропали? Паша с кухни крикнул, буду ли я кофе.
Я до сих пор не верю, что это было. Пальцы дрожат, пока пишу, а в груди как будто пожар, который не тухнет. Вчера вечером всё случилось. Я знала, что это неправильно, что нельзя, но… боже, я не жалею. Ни капли.