Нельзя сказать, что Жани так уж не нравились изменения в поведении сестры. Скорее они её тревожили. Совершенно естественно, что Мира, сама надевая бронежилет, отгородила своих дочерей от предстоящей войны. Однако, былая Анфиса, всеми правдами и не правдами, прорвалась бы на фронт.
Мы расстались с ней, когда я был еще в армии. Она очень милая, и кажется, я любил ее. Но как-то не сложилось. Уходя на срочную службу, я даже не хотел ее приглашать на присягу, так как мне хотелось успокоиться и забыться. Но она решила приехать, не смотря на все мои отговорки.
Придя к себе на работу, стала перебирать ненужные папки, и выбрасывать их. Как нормальная женщина, остановилась на чем-то одном, уселась в кресло и стала перечитывать, забыв о том, что делала до этого. Нашла у себя резюме очень хорошее.
Меня зовут Настя, сейчас мне 18, и от природы мне очень повезло с внешностью. Милое личико, пухлые губы, средний рост с хорошей фигурой, узкая талия и грудь второго с половиной размера.
Рима была девушкой смышленой, но вечно попадала в несуразные и немного смешные истории. Она приходила ко мне каждый день, и я выслушивал ее до полу ночи, пока она не засыпала на моих ногах.
Моя работа всегда заключалась в том, чтобы принести, подать, услужить, и улыбаться. Я исполнял прихоти любой девушки, и на мне всегда было клеймо игривого зайчика. Так, меня называли длинноногие блондинки, с бриллиантами, которые приходили посплетничать в наш клуб для VIP персон.
Ну вот, сегодня Инициация. Страшно до жути. Я ведь только после Слияния поняла, что осталась девственницей. Чисто формально, конечно, но девственная плева у меня на месте. Нита очень удивилась, что я об этой особенности Слияния не знала. Это главное условие.
Он шел такой важный, на него смотрели все девчонки из нашей группы. Это был самый первый секс символ нашего института. Мне казалось, его достойна только королева, но никак не считала себя ею. Мне говорили, что я красива, но не на столько сильно.
Катя тяжело вздохнула и как-то внутри стало тяжело. Ей было неприятно играть роль рабыни, но отказать она не могла, и приходилось как-то свыкаться с этим. Но внутреннее напряжение было несомненным.
Катя сидела и грустно смотрела своими прекрасными голубыми глазами на Леонида, прекрасными, но печальными. А Леонид жадно поедал глазами ее с ног до головы.