Будни юзеров
Взрослый мужчина в теле, с бородой и портретом сына на стене. Что я забыла в твоей постели?
Взрослый мужчина в теле, с бородой и портретом сына на стене. Что я забыла в твоей постели?
В конце июля прошлого года для меня, недавнего студента, который устроился работать в местную региональную организацию профсоюзов, пришла отличная новость.
Работаем мы с Аллой в одной фирме и, соответственно, сидим в одном кабинете. Места еле-еле на двоих хватает. Тесновато. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Столы составлены так, что мы сидим напротив друг друга.
Такси остановилось возле входа в гостиницу, открылась дверь и из нее вышел высокий, плечистый мужчина лет 35. Черный костюм с золотистыми полосками на рукавах, белая рубашка, дорогие часы, блестящие туфли. На галстуке вышита эмблема компании Аэрофлот.
- У тебя есть бородка? - Нееет. Я хотел... - Отлично. Завтра в одиннадцать жду. - короткие гудки и тишина заставили её снова окунуться в тоску. Уже неделю ей не удавалось найти объект. Объектом она называла мужчину. Мастурбация не приносила ей уже никакого наслаждения.
Ты поднимаешься по трапу, я встречаю тебя на входе, ты быстро находишь свое место и садишься. Ты весь головой в работе, тебе нет дела до разглядывания стюардесс. Все на своих местах, я прошу пристегнуть ремни. Вижу, что тебе лень это делать и поэтому повторяю фразу еще раз.
День четвёртый. Утро было тихим, даже слишком тихим. Что тётя Лена, что я пытались делать вид, будто ночью ничего не произошло. Однако в глаза она мне смотреть не решалась. Я же укорял себя в том, что вчера именно я вынудил её сделать эту ошибку.
Вика предпочитала девочек. В свои 22 она, казалось, окончательно определилась с выбором. Росла в компании парней и взрослела вместе с ними. Мама растила её одна в атмосфере абсолютной ненависти к мужскому полу.
Пятница. 18:00. День рабочий близится к концу. Стас набирает внутренний телефон Юли, секретарши самого генерального директора консорциума. — Привет. — Привет. Ты скоро зайдёшь? Уже заждалась. Шеф и все замы уже давно разбежались. — Всё никак насосаться не можешь, сучка. Хорошо, я сейчас. Терпи.
Щекотка по ступням и жжение крапивой в самых нежных местах заставляли Олежку и взвизгивать, и стонать. Столь туго привязанному, ему большее было и не по силам. Играя пальцами ног, он весь сжимался и судорожно подёргивался кожей, что вызывало у девчонок немалое веселье. - Как щеночек пищит!